Впрочем, второй период ничем не отличался от первого. «Раз, два, три — в сторону, — шептал я про себя. — Привстань на носки. Пританцовывай. Левой в голову».

Он поймал меня в шестом периоде. Предыдущие пять он действительно кидался на меня, как бык, — бешеные наскоки, благодаря которым и получил свое прозвище, — а я все время уходил от ударов. Но наконец он подловил меня. Слишком много я кружился по рингу и в результате потерял ориентацию, позволив ему загнать себя в угол.

Он наступал тяжело, медленно, чуть ссутулившись, широко расставив ноги на брезентовом покрытии пола. Сквозь рев толпы я хорошо слышал его голос:

— Вот и все, Червь.

Я отчаянно выбросил вперед левую руку, правую, опять левую, метя в рассеченную бровь, но он лишь нетерпеливо тряхнул головой, как бы отгоняя комаров, и его правый кулак вылетел вперед.

Один удар пришелся мне в грудь, другой — в живот. Чувствуя, как туман обволакивает мой мозг, я еще попытался нанести ответный удар. Последнее, что я испытал, прежде чем потерять сознание, это непередаваемое отчаяние. Рушились так тщательно подготовленные мною планы…

Очнулся я на стуле оттого, что мне хлестали по щекам. Волосы у меня были мокрыми, — видимо, кто-то догадался окатить меня водой. Джо Питкерн чуть не плакал.

— Очнись, Фрэнк, — с рыданиями в голосе твердил он. — Черт побери, ты должен!

Я застонал и с трудом пробормотал:

— Какое это теперь имеет значение? Он вновь влепил мне пощечину.

— Фрэнк, тебя спас гонг. Ты еще не проиграл.

— Прекрати меня бить.

Он встал на колени и начал лихорадочно массировать мои ноги. Я тряхнул головой, и туман перед глазами стал потихоньку рассеиваться.

— Сказать им сейчас? — взволнованно спросил он.

— Нет. Рано.

Прозвучал гонг, и Джо подтолкнул меня вперед. Бык кинулся на меня с победоносным выражением на лице. Передвигался он тяжело — это было заметно.